gioconda: (Default)
[personal profile] gioconda
Disclaimer: перевод любительский, но мой. Для личного пользования. Лапы прочь.

Soulless [Parasol Protectorate 1]
Gail Carriger

Глава первая,
в которой доказывается несомненная полезность зонтов.



Мисс Алексию Таработти сегодняшний вечер совершенно не радовал. Ни один частный бал никогда не был чем-то большим, нежели унылым развлечением для старых дев, а мисс Таработти вовсе не относилась к той их разновидности, коя обладала способностью получать удовольствие от мероприятий такого рода. Последней ложкой уксуса в бочке дегтя стала попытка уединиться в библиотеке, ее излюбленном укрытии в любом доме – ибо там она совершенно неожиданно обнаружила вампира.
Вампир, со своей стороны, явно полагал, что данная встреча неизмеримо обогатит его бальный опыт. Поскольку дама находилась в библиотеке одна, без сопровождения, и в низко декольтированном платье.

К сожалению, в данном отдельном случае его незнание могло сильно ему навредить. Потому что мисс Алексия была рождена без души – что означало, что любой уважающий себя вампир будет избегать всякого контакта с ней самым тщательным образом.

Все же он приближался к ней, посверкивая клыками в тусклом свете библиотечных ламп. Но в тот момент, когда он коснулся мисс Таработти, он вдруг потерял всякую способность делать хоть что-либо. Он замер на месте, словно опутанный доносящимися издали звуками струнного квартета; кончик его языка нелепо застрял меж зубов.

Для мисс Таработти это не стало сюрпризом. Бездушность всегда нейтрализовывала сверхъестественные способности. Она мрачно глянула на вампира. Разумеется, большинство обычных людей, живущих при свете дня, сочли бы ее обычной английской занудой, но неужто этот вампир не дал себе труда прочесть официальный список аномалий, распространяемый их общиной в Лондоне и его окрестностях?

Вампир очнулся довольно быстро. Отпрянув от Алексии, он уронил стоявший рядом чайный столик. Физический контакт был разорван, его клыки вновь появились. На вид они были далеко не такие уж острые; меж тем он вновь стрелой рванулся к ее шее в надежде на успешную попытку.

- Позвольте! – воскликнула Алексия. – Нас даже не представили!

Мисс Таработти до сих пор никогда не встречала вампира, пытавшегося укусить ее. Она знала одного или двух – понаслышке, разумеется, и была в дружеских отношениях с лордом Акельдамой. Кто не был в дружбе с лордом Акельдамой? Но до сих пор ни один вампир никогда не пытался пить ее кровь!

Так что Алексия, не переносившая насилие, была просто вынуждена остановить негодяя, схватив его за нос – нежный и весьма болезненный орган – и оттолкнув его подальше. Он споткнулся об опрокинутый чайный столик, потерял равновесие, и поразительно неуклюже, как для вампира, свалился на пол, приземлившись в аккурат на тарелку с тортом из патоки.

Более всего мисс Таработти огорчил именно этот факт. Она обожала торты из патоки, и желала насладиться этим бесценным куском в тиши и спокойствии. Она подобрала свой зонт. С ее стороны было совершенной безвкусицей брать с собой зонт на бальный вечер, но мисс Таработти редко выходила куда-либо без него. Он был сделан именно так, как она хотела: черные изящные оборки, отделанные фиалками сиреневого атласа, литая латунная рукоять и тяжелое навершие на серебряном шпиле.

Она от души стукнула вампира прямо по макушке, пока он пытался выпутаться из столь для себя новых, равно как и неожиданно тесных, взаимоотношений с чайным столиком. Навершие добавляло латунному зонту именно столько веса, сколько было необходимо для того, чтоб послышался тешащий ее самолюбие звук.

- Вы забыли о манерах! – продолжила наставления мисс Таработти.
Вампир взвыл от боли и вновь уселся на патоковый торт.

Алексия закрепила свое превосходство при помощи болезненного тычка, направленного вампиру прямо меж ног. Его вой перешел в тональность повыше, а сам он скорчился на полу в позе эмбриона. Хотя мисс Таработти и была приличной юной английской дамой (пусть и бездушной полу-итальянкой), она более, чем ее сверстницы, увлекалась верховой ездой и пешими прогулками, и потому была неожиданно сильной.

Мисс Таработти подалась вперед – настолько, насколько это было возможно, учитывая тройную нижнюю юбку, драпированный корсаж и всевозможные оборки верхней юбки из тафты – и склонилась над вампиром. Он держался за пострадавшие части тела, свернувшись в клубок. Учитывая способности вампиров к самоисцелению, его боль не должна была быть долгой, но в данный момент он явно был выведен из строя.

Алексия извлекла из своей вечерней прически длинную деревянную шпильку. Покраснев от волнения, она сорвала его дешевую, чрезмерно накрахмаленную манишку, прицелившись прямо в то место, где находилось его сердце. Убедившись, что вампир хорошо рассмотрел ее шпильку, она коснулась свободной рукой его торса, так как лишь физический контакт полностью сводил на нет его сверхъестественные способности.

- Немедленно прекратите шуметь, - приказала она.
Вампир перестал скулить и замер неподвижно. Взгляд его красивых голубых глаз был прикован к деревянной шпильке. Или, как Алексия называла ее, за-КОЛ-ке.*

- Объяснитесь! – Потребовала мисс Таработти, усиливая нажим. – Ваши тысяча извинений.

Вампир явно был смущен.
- Кто вы? – он неуверенно пощупал свои клыки. Их не было.
Чтоб прояснить ситуацию, Алексия убрала руку с его торса, продолжая держать шпильку на прежнем месте. Его клыки вновь появились.

Он охнул от изумления.
- Фто вы такое? Я полагал, фто вы всего лишь одинокая дама! Это было мое право, право питаться, раз уж вас так неосторофно оставили здесь соверфенно одну! Пофалуйста, я вовсе не шелал шем-либо злоупотреблять, - он шепелявил сквозь клыки, и в его глазах стоял страх.

- Нет нужды разыгрывать здесь драму. Королева вашего улья должна была рассказать вам о таких, как я, - Алексия с трудом подавила желание рассмеяться в ответ на его шепелявость. Она вновь положила руку на его торс. Клыки опять исчезли.

Он посмотрел на нее так, словно у нее вдруг выросли шипящие бакенбарды.
Мисс Таработти была удивлена. Сверхъестественные существа, будь то вампиры, вервольфы или призраки, могли существовать лишь благодаря избыточно огромному количеству своей души – избытку, отказывавшемуся умирать. Но существовали и другие, подобно самой мисс Таработти, рожденные вообще безо всякой души. В Бюро по регистрации неестественного (БРН), являвшемся подразделением госслужбы Ее Величества, ее род называли "сверхприродным". Алексия полагала, что данный термин звучит довольно мило и достойно. То, как называли ее вампиры, было куда менее благозвучно. В конце концов, сверхприродные когда-то охотились на них, а у вампиров память долгая. Все эти тонкости были далеки от обычных людей, но любой вампир, ценящий свою кровь, был обязан знать о прикосновении сверхприродного. Невежество этого вампира было невообразимым.

- Я – сверхприродная, - тщательно проговорила Алексия, словно маленькому ребенку.
Вампир выглядел сбитым с толку.
- Разумеется, вы такая, - согласился он, очевидно не понимая всего смысла произнесенного ею слова. – Я еще раз прошу прощения, о прелестная! Я так потрясен встречей с вами! Вы моя первая – он запнулся на слове – сверхприродная. – Он нахмурился. – Не сверхъестественная, и не естественная, разумеется! Как глупо с моей стороны не заметить разницу. – Его глаза лукаво сузились. Сейчас он делал вид, словно не замечает деревянной шпильки, нежно глядя прямо в лицо Алексии.

Мисс Таработти отлично знала силу своего женского обаяния. Лучший комплимент, на который она когда-либо могла надеяться, возможно звучал бы, как "экзотика", но никогда – "прелестная". Если бы ей вообще говорили комплименты. Отсюда следовало, что вампиры, подобно всем хищникам, становятся очаровательными, лишь будучи загнанными в угол.

Руки вампира внезапно метнулись вверх, к ее шее. Очевидно, он решил, что раз уж не может выпить ее кровь, то лучшей альтернативой станет удушение. Алексия дернулась назад, одновременно вгоняя шпильку в его грудь. Она вошла чуть ли не наполовину. Вампир конвульсивно выгнулся, и Алексия, будучи в бархатных туфлях на высоком каблуке, потеряла равновесие, откинувшись назад. Он вскочил с торчащей в груди шпилькой, ревя от боли.

Мисс Таработти нащупывала свой зонт, раскидывая чайные принадлежности далекими от элегантности движениями и надеясь, что попадающиеся под руку сладости не оставят следов на ее новом платье. Она нашарила зонт, выпрямилась, и, очертив широкий полукруг, нанесла размашистый удар. Исключительно благодаря случайности тяжелое навершие зонта встретилось с кончиком деревянной шпильки, загоняя ее прямиком в сердце вампира.

Он словно прирос к месту, его миловидное лицо выражало крайнее изумление. Затем он рухнул назад, на многострадальные останки торта из патоки. Его лицо, бывшее алебастрово-белым, стало желто-серым, словно у больного желтухой, и более не подавало признаков жизни. В книгах, которые читала Алексия, окончание жизненного цикла вампира называлось "диссанимацией". Сама Алексия, у которой в памяти живо возникла картина с осевшим суфле, с того момента решила называть его "Большим Коллапсом".

Лучшим выходом из сложившейся ситуации, по ее мнению, являлось немедленное присоединение к вальсирующей толпе, пока никто ее здесь не обнаружил. Она и так потеряла свою лучшую шпильку, свой заслуженный чай, да еще и стала участницей столь драматических событий. К несчастью, на выходе она увидела компанию молодых денди, слонявшихся по дому. Что именно делали эти нарядные джентльмены в библиотеке – об этом можно было только догадываться; Алексия про себя решила, что они, вероятно, заблудились в поисках зала для карточных игр. Как бы то ни было, именно их присутствие заставило ее притвориться, словно она, как и они сами, только что обнаружила мертвого вампира. Патетически поведя плечами, она вскрикнула и упала в обморок.

Она упорно оставалась в обморочном состоянии, стойко перенеся манипуляции с нюхательными солями (от которых ее глаза начали угрожающе слезиться), судорогу в одной из коленок, а также тот факт, что ее новое бальное платье измялось самым ужасным образом. Все эти многослойные украшения, созданные по последнему слову моды, призванные подчеркнуть красоту ее затянутой в корсет фигуры, под тяжестью ее веса сейчас канули в небытие. Звуки вокруг большей частью состояли из суетливых восклицаний, к которым вскоре добавился звон посуды – очевидно, кто-то из горничных убирал разлитый чай.

Затем рядом с ней раздался звук, услышать который она не только не хотела, но и боялась. Властный голос мигом очистил библиотеку и от денди, и от прочих любопытных, наводнивших комнату при известии о столь интересном происшествии. Тоном, не терпящим возражений, этот голос велел всем убираться прочь, покуда он не "узнает подробности от юной леди".

Воцарилась тишина.

- Помяните мое слово, я использую кое-что посильнее нохательных солей, - кто-то прорычал прямо в левое ухо мисс Таработти. Голос был низким, с легким шотландским акцентом. Если бы у нее была душа, этот голос пробудил бы в ней инстинкты убегающей со всех ног первобытной обезьяны. Вместо этого он заставил ее раздраженно вздохнуть и сесть прямо.

- И вам тоже добрый вечер, лорд Маккон. Чудесная нынче погода, как для этой поры, не правда ли?

Она поправила прическу, которая, лишившись своей главной опоры, грозила сейчас соскользнуть набок. Профессора Лайала, что был вторым по значению после лорда Маккона, не было видно, а меж тем сам лорд проявлял куда больше выдержки, когда его Бета был рядом. Именно в этом, - в свое время заключила Алексия, - и состояла главная роль Беты, особенно того, кто был связан с лордом Макконом.

- Ах, профессор Лайал, как приятно вновь вас видеть! – улыбнулась она с облегчением.
Профессор Лайал, Бета, о котором шла речь, был изящным джентльменом неопределенного возраста, обладавшим светло-рыжей шевелюрой и легким характером, который сейчас ярко контрастировал с угрюмостью его Альфы. Он улыбнулся ей, подняв в знак приветствия шляпу, первоклассное изделие от лучших шляпников. Его шейный платок являл собой изысканное сочетание простоты узла и безупречности повязывания.

- Мисс Таработти, какая радость вновь оказаться в вашей компании! – его голос звучал мягко и спокойно.
- Не нужно потакать ей, Рэндольф, - рыкнул лорд Маккон. Четветый граф Вулси по своим размерам значительно превосходил профессора Лайала, а с его лица не сходило выражение недовольства. По крайней мере, оно постоянно было таким именно в присутствии мисс Алексии Таработти, особенно после инцидента с ежиком (хотя по правде, в том случае она была совершенно ни при чем). Он также обладал невыразимо красивыми изжелта-карими глазами, шевелюрой цвета красного дерева и носом правильной формы. Эти глаза в данный момент изучали Алексию с неприлично близкого расстояния.

– Мисс Таработти, почему всякий раз, когда мне приходится разбираться с происшествием в библиотеке, вы оказываетесь прямо-таки в гуще событий?

Алексия смерила его испепеляющим взглядом и принялась поправлять свое платье из зеленой тафты, попутно проверяя, нет ли на нем брызг крови.
Лорд Маккон наблюдал за ней с невольным одобрением. Мисс Таработти могла каждое утро изучать свое лицо в зеркале, занимаясь самобичеванием, но в ее фигуре не было никаких недостатков. Ему пришлось бы расстаться со своей душой и со всеми своими желаниями, чтоб не замечать сей волнующий факт. Но разумеется, она всегда портила все впечатление, стоило ей произнести что-либо вслух. Казалось, в мире не было другой дамы, которая была бы столь досадно многословной.

– Мило, но совершенно ненужно, - заметил он, созерцая ее попытки отчистить несуществующие капли крови.
Алексия напомнила себе, что лорд Маккон и его род лишь недавно приобщились к благам цивилизации. Невозможно было требовать от них многого, особенно в столь деликатной ситуации. Хотя это не объясняло, почему профессор Лайал всегда так учтив и любезен. Она одобрительно взглянула на профессора.

Лорд Маккон нахмурился сильнее.

Мисс Таработти решила про себя, что недостаток хороших манер мог объясняться происхождением лорда Маккона. Если верить слухам, он жил в Лондоне не так уж долго, перебравшись сюда прямиком из диких шотландских лесов.
Профессор деликатно кашлянул, привлекая внимание своего Альфы. Желтые глаза графа вперились в него с такой силой, словно собирались сжечь.
– Да?

Профессор Лайал согнулся над телом вампира, с интересом изучая деревянную шпильку. Обернув руку безукоризненно белым льняным платком, он аккуратно извлек ее из раны.

– Весьма аккуратная работа. Почти что никакой крови. – Он подался чуть вперед и потянул носом воздух. – Вестминстер, без сомнений.
У графа Вулси был такой вид, словно он что-то понял. Он перевел свой взгляд на вампира.
– Должно быть, он был весьма голоден.
Профессор Лайал перевернул тело.
– Ну-ка, что же у нас тут?

Он извлек из кармана своего жилета набор деревянных щипчиков и стал изучать брюки вампира. Затем остановился, похлопал по карманам своего сюртука и на сей раз вытащил небольшой кожаный футляр, в котором находилась удивительно причудливая вещица, отдаленно напоминающая очки. Она была из золотистого металла, а на одной ее стороне находились многочисленные линзы, между которыми переливалась какая-то жидкость. Вещица была снабжена небольшими регулировочными винтами и шкалами. Профессор Лайал водрузил эту вещь себе на нос и снова склонился над вампиром, подкручивая винты.

– Господи боже мой, - воскликнула Алексия, - что это на вас? Выглядит, как неудачное потомство от скрещивания двух разных биноклей. Как же вы его называете, биноктикль, осматриватель?

Граф весело фыркнул, тут же притворившись, что ничего такого не делал.
– Как насчет "стеклоглаз"? – он чувствовал, что не в силах устоять против искушения подбросить дровишек. Его глаза замерцали, но Алексия сочла это скорее поводом для беспокойства, нежели радости.

Профессор Лайал оторвался от изучения тела и посмотрел на них. Его правый глаз был неимоверно увеличен в размерах. Выглядело это столь ужасно, что Алексия невольно отодвинулась.

– Это мои монокулярные линзы регулируемого увеличения со спектральным модификатором, и они бесценны. Я был бы благодарен вам, если бы вы не смеялись над ними так откровенно. – Он отвернулся и продолжил свою работу.
- О, - мисс Таработти была впечатлена. – Как они работают? – Она была заинтригована.
Профессор Лайал обернулся к ней, внезапно оживившись.
- Видите ли, это действительно весьма интересно. Если повернуть вот этот винт, вы можете изменить расстояние между двумя линзами вот здесь, позволяя жидкости…

Граф нетерпеливо застонал.
- Лучше не расспрашивайте его, мисс Таработти, не то мы проведем здесь всю ночь.
Профессор Лайал с разочарованным видом вернулся к изучению мертвого вампира.
- Интересно, чем это так капитально испачкана его одежда?
Его босс, предпочитающий более прямые вопросы, вновь придал лицу хмурое выражение и обвинительным тоном поинтересовался у Алексии:
- Что это на нем за дрянь?
- К сожалению, торт из патоки, - ответила она. – Трагическая потеря, осмелюсь сказать. – Ее желудок выбрал именно этот момент, чтобы отчетливо выразить свое согласие с ее словами. Конечно, она должна была бы изящно покраснеть от смущения, если бы не обладала цветом лица "языческой итальянки", как говорила ее матушка, и потому вообще никогда не краснела. (Попытки убедить ее матушку в том, что зарождение христианства во многом связано именно с Италией, и что эта страна вряд ли может быть языческой, были бы напрасной тратой времени и сил.) Алексия не собиралась извиняться за поведение своего желудка, а потому дерзко глянула на лорда Маккона. Именно ее желудок был причиной номер один, по которой она искала уединения. Матушка уверяла ее, что на балу будет угощение, но все, что было предложено им по прибытии – это пунш и несколько листков кресс-салата. Зная, что никто не позаботится о ее желудке лучше, чем она сама, Алексия заказала чай у одного из официантов и удалилась в библиотеку. Раз уж она привыкла проводить балы, всячески прячась, дабы никто не подумал, что ей хочется быть приглашенной на очередной танец, чай был прекрасной альтернативой. Конечно, было грубо напрямую заказывать еду у чужой прислуги, но ей обещали сэндвичи, а встретили салатиком – что ж, ей пришлось взять все в свои руки!
Профессор Лайал, добрейшей души человек, принялся о чем-то рассуждать, усиленно делая вид, что ничего не слышал. Хотя, разумеется, слышал. У него был превосходный слух. Как и у всех у них. Обернув к ним свое лицо, совершенно перекошенное линзами, он заметил:
- Истощение могло бы быть той причиной, по которой этот вампир предпринял столь отчаянную попытку напасть на мисс Таработти прямо на балу – ведь вместо этого он мог бы пойти в трущобы, как это делают его собратья в подобных случаях.

Алексия состроила гримасу.
- Он не из улья.

Лорд Маккон выгнул темную бровь, давая понять, что это его не впечатлило.
- Откуда вам это известно?

Профессор Лайал принялся объяснять сразу обоим:
- Не нужно быть столь прямолинейным с юной леди. Ни одна королева улья никогда бы не допустила, чтоб кто-либо из ее племени оголодал до такой степени. Должно быть, в наших руках оказался одиночка, не связанный ни с одним из местных ульев.

Алексия поднялась, и лорду Маккону открылось, что она обставила свой обморок с должным комфортом – под ее юбками оказалась диванная подушка. Он ухмыльнулся, но тут же снова нахмурился в ответ на ее подозрительный взгляд.

- У меня есть другая версия. – Она ткнула пальцем в одежду вампира. – Плохо повязанный платок и дешевая рубашка? Да ни один уважающий себя улей не позволит личинке, вроде этой, показаться в свете без того, чтоб быть одетым должным образом. Я удивлена, что его не остановили у входа. Швейцар герцогини просто обязан отслеживать такие платки еще издали! Конечно, в наши дни так трудно обзавестись подобающей прислугой, потому что все, кто получше, стали трутнями – но эта рубашка!

Граф Вулси пристально поглядел на нее.
- Дешевая одежда – не повод для убийства.
- Хмм, ну разумеется. – Алексия оценила его идеальную манишку и великолепно повязанный платок. Его темные волосы были чуть длиннее, чем того требовала мода, а его лицо было не вполне идеально выбрито, но его надменности с лихвой хватало, чтоб некоторая грубость не выглядела со стороны неряшливостью. Она была уверена, что этот черный с серебром пэйслийский платок был терпим лишь из приличия. Возможно, он вообще предпочитал ходить дома без рубашки. Подумав об этом, она ощутила холодок. Должно быть, трудно усмирять порывы такого человека. Пусть даже он прекрасно одевается. Он был огромен. Вероятно, она должна бы доверять его камердинеру – наверняка он был исключительно стойким клавигером*.

Обычно лорд Маккон был терпеливым. Как и большинство его сородичей, он усвоил правила поведения в обществе. Но мисс Таработти будила в нем худшие из его звериных инстинктов.

- Прекратите увиливать, - резко бросил он, поежившись под ее изучающим взглядом. – Расскажите, что произошло. – Он придал своему лицу выражение бюрократа из БРН и извлек на свет небольшой металлический свиток, стилус и сосуд, наполненный прозрачной жидкостью. Раскрутив свиток при помощи маленького приспособления, он откупорил сосуд и опустил стилус в жидкость. Раздалось зловещее шипение.

Алексию рассердил его властный тон.
- Не стоит указывать мне в таком тоне, вы… - она подыскивала особо оскорбительное слово, - щенок! Не стоит принимать меня за кого-то из вашей стаи!

Лорд Коналл Маккон, граф Вулси, являлся Альфой местных вервольфов, а потому у него в распоряжении был широкий арсенал исключительно злодейских методов воздействия на мисс Алексию Таработти. И сейчас, вместо того, чтоб вознегодовать в ответ на ее оскорбление (щенок, подумать только!), он пустил в ход свое самое страшное оружие, плод десятилетий, проведенных не с одной Альфа-волчицей. Хоть он и был шотландцем по рождению, лишь оно позволяло ему чувствовать себя уверенно в общении со столь волевыми дамами.

- Прекратите играть в словесные игры, мадам, или я выйду в бальную залу, отыщу вашу матушку и приглашу ее сюда.

Алексия сморщила нос.
- Ах, вот вы как со мной! С вами трудно играть по-честному. Какая бессмысленная жестокость! – пожаловалась она. Ее мать не знала о сверхприродности дочери. Миссис Лунтвилль, - а она стала миссис Лунтвилль, повторно выйдя замуж, - была примером легкомыслия во всех значениях этого слова. Она любила носить желтое и впадать в приступы истерии. Сойдись в одной точке ее матушка, мертвый вампир и правда о подлинной природе дочери – катастрофа была бы неминуемой.

Правду о своей сверхприродности Алексия узнала в возрасте шести лет от симпатичного седого джентльмена, государственного служащего, специалиста по вервольфам, носившего с собой серебряную трость. Сверхприродность, вкупе с темными волосами и выдающимся носом, явилась посмертным подарком ее отца-итальянца. Что действительно стоило отметить, так это то, что слова вроде "я" и "мне" для Алексии имели чисто теоретическое значение. Разумеется, она была личностью, ее сердце испытывало эмоции и все, что полагается; у нее просто не было души. Шестилетней мисс Алексии приходилось вежливо кивать симпатичному седому джентльмену. Затем ей пришлось перечитать огромное количество трудов древнегреческих философов, касающихся мышления, логики и этики. Если у нее нет души, то, соответственно, нет и морали, так что ее место должно было что-то занять. Ее мама полагала, что дочь растет синим чулком (что было достаточно бездушным даже для миссис Лунтвилль), и потому ужасно злилась из-за пристрастия дочери ко всякого рода библиотекам. Она бы учинила невероятный шум, если бы оказалась здесь сейчас.

Лорд Маккон двинулся к двери, демонстрируя намерение пригласить миссис Лунтвилль.

Алексия неохотно сдалась.
- Что ж, хорошо! – В ворохе зеленой тафты она уселась в персиковое честерфильдское кресло, стоявшее неподалеку от окна. Граф был одновременно удивлен и раздосадован, увидев, что "обморочная" подушка вновь заняла свое место на диване, но не заметив при этом какого-либо специального движения с ее стороны.

- Я пришла в библиотеку, чтоб выпить чаю. Мне сказали, что на балу будет угощение. На тот случай, если вы не заметили, в этом доме еды не оказалось вовсе.

Лорд Маккон, которому требовались большие порции заправки, преимущественно белковой, это заметил.
- Герцог Снодгроув известен своей чрезвычайной бережливостью, в особенности, если речь идет о балах, устраиваемых его супругой. Вероятно, он счел лишними расходы на угощение гостей. – Он вздохнул. – Этот человек владеет половиной Беркшира, но не может предложить приличного сэндвича.

Мисс Таработти развела руками.
- О том и речь! Как вы понимаете, именно поэтому я и искала уединения, чтоб иметь возможность что-нибудь перехватить. Или вы думаете, что я стану терпеть голод?

Граф почти что грубо, с ног до головы осмотрел все те щедрые округлости, которые природа распределила на фигуре мисс Таработти в исключительно нужных местах, и решил не поддаваться желанию посочувствовать ей. Он вновь нахмурился.

- Подозреваю, что тот вампир подумал о том же, когда застал вас здесь без сопровождения. Незамужняя дама, одна в комнате, в столь чудном возрасте и в такой чудный вечер! Будь сейчас полнолуние, даже я бы не удержался!
Алексия окинула его взглядом и потянулась за своим зонтом.
- Дорогой сэр, хотела бы я увидеть, как вы попытаетесь это сделать.

Будучи Альфой, лорд Маккон отвык от таких прямых возражений, даже учитывая его шотландское прошлое. На мгновение он остановился и удивленно моргнул, но затем возобновил свою атаку.

- Вы понимаете, что современные общественные нормы существуют не просто так?
- Прошу учесть, что я была голодна, - Алексия ответила так, словно это полностью исчерпывало вопрос; всем своим видом она выражала непонимание, почему ее упорно продолжают спрашивать об одном и том же.

Профессор Лайал, оставаясь вне поля зрения беседующих, был занят, вылавливая из карманов своего жилета очередную вещь. На сей раз это оказался слегка помятый сэндвич с ветчиной, завернутый в коричневую бумагу. Все с той же галантностью он предложил его мисс Таработти.

В обычных обстоятельствах Алексия вряд ли снизошла бы до чего-то вроде сэндвича, но его предложили с такой застенчивой добротой, что ей не оставалось ничего другого, кроме как принять его. Пожалуй, он был вкусным.

- Какая прелесть! – она была приятно удивлена.
Профессор Лайал улыбнулся.
- Я придерживал его на тот случай, если у его светлости вдруг испортится настроение. Подобные вещи позволяют контролировать его зверя, мм, по большей части.

Он свел брови и добавил:
- Кроме периодов полнолуния, разумеется. Как было бы чудесно, если бы в такое время помогало что-нибудь вроде этого сэндвича.
Мисс Таработти заинтересованно спросила:
- А что вы делаете во время полнолуния?

Лорд Маккон отлично понимал, что вопрос был задан нарочно. Под таким нажимом он вынужден был прибегнуть к тому, чтоб назвать ее по имени.
- Алексия! – Это был скорее протяжный рык. Она помахала у него перед носом сэндвичем.
- Не желаете ли половину, мой лорд?
Хмурое выражение его лица стало почти что трагическим.

Профессор Лайал поднял свои линзы вверх, к полям цилиндра, где они смотрелись, словно комплект загадочных механических глаз, и решительно перевел беседу в другое русло.

- Мисс Таработти, кажется, вы не вполне понимаете всю деликатность ситуации. Покуда мы не обладаем достаточно убедительными доказательствами того, что вы действовали, защищая себя от нападения со стороны этого вампира, вам могут предъявить обвинение в убийстве.

Алексия проглотила кусок сэндвича так быстро, что закашлялась.
- Чтооо?
Лорд Маккон хмуро взглянул на своего помощника.
- И кто из нас сейчас чересчур прямолинеен с леди?

Лорд Маккон обосновался в Лондоне сравнительно недавно. Он прибыл сюда, будучи никому неизвестным, и бросил вызов Альфе из замка Вулси, одержав над ним победу. Ему не нужно было демонстрировать свой волчий облик для того, чтоб сердца дам, оказывавшихся поблизости, начинали учащенно биться – он и так являл собой головокружительное сочетание таинственности, опасности и незаурядности. Получив пост в БРН, замок Вулси и титул от предыдущего Альфы, он не испытывал недостатка в приглашениях на званые ужины. Его Бете, которого он получил в свое распоряжение вместе с остальной стаей, приходилось нелегко, так как он вынужден был соблюдать этикет и в то же время покрывать всяческие оплошности своего лорда. Более всего профессор Лайал страдал от собственной прямоты, порой весьма сильно. Он совершенно не хотел шокировать мисс Таработти, но сейчас она выглядела подавленно.

- Я просто сидела, - принялась пояснять Алексия, отложив сэндвич, так как у нее вдруг пропал аппетит. – Он направлялся прямо ко мне, хотя я его ничем не провоцировала. Его клыки были на виду. Уверена, будь я обычной женщиной, он бы выпил меня досуха. Я просто обязана была защитить себя!

Профессор Лайал кивнул. В случае крайнего голода у вампиров существовало по меньшей мере два приемлемых выхода: взять кровь у трутней, принадлежащих ему или его улью, или же заплатить проституткам, торгующим своей кровью в доках. В конце концов, они жили в девятнадцатом веке, и никто из вампиров попросту не мог никого атаковать, не предупредив и не получив позволения! Даже вервольфы, которые были не в состоянии контролировать себя в полнолуние, всегда имели достаточно клавигеров-усмирителей, обеспечивавших безопасность окружающих. У него самого их было трое, а для того, чтоб удержать лорда Маккона, требовалось пятеро.

- Как вы полагаете, может, его насильно довели до такого состояния? – спросил профессор.
- Хотите сказать, его могли держать взаперти, пока он не оголодал до такой степени, что стал невменяемым? – подхватил идею лорд Маккон.

Профессор Лайал перевел линзы в рабочее положение и тщательно осмотрел запястья и шею вампира.

- Признаков насильственного удерживания или пыток нет, хотя трудно судить об этом по вампирам. Даже будучи почти обескровленным, он мог залечить большую часть своих ран... – Он взял свиток лорда Маккона и стилус, макнул его в шипящую жидкость и быстро сделал несколько подсчетов - …примерно за час. – Подсчеты остались вытравленными на металле.

- А что потом? Он сбежал, или его нарочно выпустили?
Алексия вмешалась в разговор.
- Как по мне, он не был сумасшедшим, если не принимать во внимание его попытки напасть. Он мог вести разумную беседу. Он даже пытался очаровать меня комплиментами. Полагаю, он был совсем молодым вампиром. И кроме этого, - она выдержала драматическую паузу, а затем продолжила с трагическими интонациями, - он шепелявил.

Профессор Лайал потрясенно моргнул сквозь линзы: среди вампиров шепелявость считалась верхом вульгарности.
Мисс Таработти продолжила.
- Он вел себя так, словно в улье его совершенно не обучали не то, что этикету – его вообще не учили, как вести себя в обществе. Он был все равно, что неотесанный мужик. – Она бы никогда не подумала, что ей придется характеризовать вампира таким словом.

Лайал снял свои линзы и положил их обратно в футляр с убитым видом, затем тяжело взглянул на своего Альфу.
- Вы понимаете, что это означает, мой лорд?

Лорд Маккон более не хмурился. Его вид стал зловещим. Алексия сочла, что так он выглядел еще лучше – губы сжаты в линию, глаза пылают искрами огня. Интересно, как бы он выглядел, если бы по-настоящему улыбнулся? Лучше бы этого не знать, твердо сказала она самой себе.

- Это означает, что кто-то из королев сознательно произвел метаморфозу, нарушив предписания БРН, - произнес объект ее умозаключений.

- Как полагаете, может ли это быть единичным случаем? – Из очередного кармана своего жилета профессор Лайал извлек сложенный кусок белой материи, развернув его в большую простыню тонкого шелка. Алексия начала находить весьма впечатляющим количество предметов, извлекаемых профессором Лайалом из своих карманов.

- Это может оказаться началом чего-то большего, - продолжил лорд Маккон. – Нам стоило бы вернуться в БРН. Придется допрашивать местные ульи, и королевы будут не в восторге. Помимо прочего, подобный инцидент может плохо повлиять на их репутацию.
- В особенности, если они узнают о таком своеобразном выборе рубашки, – согласилась мисс Таработти.

Джентльмены обернули тело вампира белым шелком. Профессор Лайал с легкостью уместил его на своем плече. Даже в человеческом обличии вервольфы были куда сильнее обычного человека.

Лорд Маккон взглянул на Алексию. Она по-прежнему сидела, выпрямившись, в честерфильдском кресле, придерживая затянутой в перчатку рукой забавного вида зонт. Ее карие глаза были чуть прищурены от задумчивости. Он бы дал сотню фунтов, чтобы узнать, о чем она размышляет, хотя наверняка знал: спроси он прямо – получил бы честный ответ. Но он не желал давать ей ни малейшей возможности почувствовать свое превосходство. Вместо этого он произнес:
- Мы постараемся не упоминать вашего имени, мисс Таработти. В своем отчете я упомяну, что на вашем месте оказалась обычная девушка, которой повезло избежать незаконного нападения. Не стоит афишировать тот факт, что здесь оказался замешанным кто-то из сверхприродных.
Настала очередь мисс Алексии смерить его взглядом.
- Почему вы, люди из Бюро, всегда такие?

Оба джентльмена взглянули на нее с удивлением.

- Какие, мисс Таработти? – переспросил профессор.
- Обращаетесь со мной, как с ребенком. Вам не приходило в голову, что я могу оказаться полезной?

Лорд Маккон фыркнул.
- Хотите сказать, что могли бы попадать во всякие переделки вполне легально, вместо того, чтоб постоянно нам докучать?
Алексия постаралась не обидеться.
- В БРН работают женщины, и я слышала, что в ваших списках есть как минимум одна сверхприродная в северных графствах, специалист по призракам и экзорцизму.
Лорд Маккон прищурился.
- И от кого же вы это слышали?
Мисс Таработти лишь подняла брови. Словно он и в самом деле думает, что она выдаст свой источник информации!
Граф прекрасно это понял.
- Что ж, забудьте об этом.
- И не собираюсь, - твердо парировала Алексия.
Профессор Лайал, все еще стоявший рядом с телом вампира на плече, напомнил:
- Кажется, нам нужно было в Бюро.

Лорд Маккон встал рядом с ним рука об руку, но профессор тут же отступил на приличествующее расстояние с изяществом, говорившем о большом опыте.

- И все же у нас не работают дамы из сверхприродных, и совершенно точно не работают дамы благородного происхождения. Все женщины, которых нанимает Бюро – это выходцы из рабочего класса.
- Вы просто все еще не можете забыть того ежика, - пробормотала мисс Таработти, хотя и вынуждена была признать его правоту. Однажды она уже беседовала на подобную тему с другим человеком – собственно, с начальником самого лорда Маккона из БРН. Он сильно напоминал ей того самого Симпатичного Седого Джентльмена. Сама мысль о том, что благородная дама, вроде нее, может работать, была попросту неприличной. "Моя дорогая девочка", – говорил он, - "что, если об этом узнает ваша мать?"

- А у Бюро есть тайные агенты? Быть может, я могла бы быть им.
Мисс Таработти не смогла удержаться от еще одной попытки. Все же профессор Лайал неплохо к ней относился. Возможно, он мог бы замолвить за нее слово.
- Из вас скорее получится кувалда, чем секретный агент, - рассмеялся лорд Маккон, но тут же осекся, увидев выражение ее лица. Она быстро взяла себя в руки, но явно была ужасно расстроена.

Его Бета схватил его под локоть свободной рукой.
- Сэр, пожалуйста.
- Я не хотел вас обидеть, мисс Таработти, - граф прочистил горло и принял сокрушенный вид. В его голосе вновь слышался шотландский акцент.

Алексия кивнула, не поднимая головы. Ее пальцы дергали одну из фиалок, украшавших зонт.
- Джентльмены, все просто, - она подняла глаза, в которых едва заметно мерцала влага, - я была бы столь счастлива оказаться полезной хоть в чем-то.

Отдавая дань вежливости, лорд Маккон дождался окончания встречи, и когда он и профессор Лайал вышли в холл и распрощались с юной леди, он наконец задал мучивший его вопрос.
- Ради всего святого, Рэндольф, ну почему она не выйдет замуж? – В его голосе слышалось отчаяние.

Рэндольф Лайал с удивлением взглянул на своего Альфу. Обычно граф был довольно чутким человеком, невзирая на его привычку постоянно шуметь и ворчать.
- Она немного старше, чем нужно, сэр.
- Ерунда, - отмахнулся лорд Маккон. – Ей не более четверти века, или около того.
- И она весьма… - профессор остановился, подбирая вежливое обозначение, - …самоуверенна.
- Пфф. – Он махнул рукой, давая понять, что можно говорить свободно. – В ней просто куда больше воли, чем у большинства других женщин в наши дни. Вокруг должно быть полно джентльменов, которые могли бы оценить ее по достоинству.

Профессор Лайал обладал хорошо развитым чувством самосохранения, и сейчас оно говорило ему, что если он скажет что-нибудь неподходящее о внешности молодой дамы, то ему могут откусить голову. Как и все остальное общество, он мог полагать, что цвет кожи у мисс Таработти чуть более темен, чем необходимо, а ее нос слегка великоват, но он чувствовал, что для лорда Маккона эти тонкости не имеют значения. Лайал был Бетой четвертого графа Вулси с того момента, как Коналл Маккон принял титул. Хотя прошло всего двадцать лет, и те кровавые события были еще свежи в памяти, но ни один вервольф не смог бы ответить, почему Коналлу вдруг понадобилась территория шумного Лондона. Даже профессор Лайал. Граф порой сбивал его с толку, а его предпочтения в том, что касалось противоположного пола, были поистине загадочны. Все, что знал профессор Лайал, так это то, что его Альфе, вероятно, нравятся римские носы, смуглый оттенок кожи и упрямство в характере.

- Возможно, сэр, она все еще не замужем из-за своей итальянской фамилии, - ответил он.
- Хмм, - лорд Маккон согласно кивнул, - вполне возможно.
В его голосе, впрочем, не было уверенности.

Два вервольфа вышли из герцогского особняка в черную лондонскую ночь. Один из них нес мертвого вампира на своем плече, другой – озадаченное выражение на своем лице.

_____________________
*в оригинале игра слов: hairstick – hairstake.
*в оригинале – claviger, от clavis – ключ; "запиратель", "усмиритель".




Profile

gioconda: (Default)
gioconda

March 2014

S M T W T F S
       1
23456 78
910 1112131415
16171819 20 2122
23242526272829
3031     

Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 02:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios